Пианино

Мы наконец-то переехали в новую квартиру нового пятиэтажного дома. Это был февраль, холодный и лютый. А в марте мне исполнилось аж семь лет.
Зимой быстро темнеет, и гулять в незнакомом дворе родители не пускали.

Но было не до скуки. Мне купили пианино! Как я его ждала! Темно-коричневое, необыкновенно красивое, с рыжеватыми полосками. Гладкое, полированное, высокое, с двумя внизу золотыми педалями – форте и пиано, громко и тихо. Я еле доставала до них ногами, даже приходилось неудобно съезжать попой со стула и вытягивать ногу, чтобы педаль помогла сделать мне звук-форте. Папа хорошо играл на баяне, аккордеоне, и на пианино тоже. Частенько садился, играл свой любимый джаз, и даже пел. А мы с сестрой хохотали, ничего не понимая ни в джазе, ни в словах.

Вместе с папой иногда мы открывали крышки у инструмента – верхнюю и нижнюю большую, там внутри жили молоточки. Когда папа играл, я открывала крышку и видела, как эти молоточки с бархатными светлыми головками ударяли по туго натянутым струнам и издавали звуки. Здесь рождалась музыка.
Внизу, внутри пианино, мама ставила банку с водой, чтобы поддерживать влажность воздуха. Так надо. 

Я следила, чтоб на пианино не было пыли, вытирала регулярно его влажной марлечкой. Но иногда забывала, и тогда рисовала пальцем на пыльной крышке буквы и мордочки – нравилось.

Пришла весна. Дети нашего двора, как воробьи, высыпали во двор. Подружившись и перезнакомившись друг с другом, мы носились, сбивая коленки.
Я тоже сбила, шрам остался. Растянулась на асфальте так, что выдрала клок мяса, и кожа на этом месте вырвалась треугольником, закрывая, словно крышечка, мою глубокую рану.

Кровища хлестала. Я сжав зубы понеслась домой, перешагивая через несколько ступенек на свой второй этаж. Было больно, пересилив себя наблюдала, как мама из бутылочки наливала в ямку раны перекись водорода, жидкость кипела и пузырьки в ней лопались. На их месте кожа тут же покрывалась белой пленкой. Следующий этап — зеленка, пожгла-пощипала, и через 5 минут я уже спускалась вниз по лестнице подъезда, и носилась на улице как ни в чем не бывало.

Лето в тот год выдалось суетливое –выпускной в садике, а потом 1 класс. А еще в то лето я поступала в музыкальную школу, на класс фортепиано.

И вот настал день. Мама с папой повели меня на экзамен. Детей с родителями было много. Нас разделили на группы, развели по коридору, и оставили возле кабинетов. Волнуясь, мы ждали, когда выйдет преподаватель и назовет фамилию. Так должен был начаться экзамен.

Назвали мою, я пошла. Коленки тряслись. Завели в класс с каким-то пыльно-старым запахом. Огромный черный рояль в стороне и стулья. Напротив, за длинным столом сидели и пристально меня разглядывали незнакомые тетеньки и дяденьки. Их было 5. Все важные и строгие, просто жуть.

Начали по очереди давать задания. Нужно было повторить-пропеть сыгранный звук на рояле. Потом, на слух, найти клавишу, на которую только что нажали, при этом я должна была отвернуться. Странные задания.

Все выполняла безошибочно, а дяденьки-тетеньки переглядывались между собой. Потом спела песню по их просьбе, ответила на вопросы.
И в самом конце экзамена меня спросили, умею ли я играть? Сказав «да», я начала играть «Полонез Огинского». Совсем скоро прозвучало «достаточно», и меня отпустили.

Фууууу….закончилось…Счастливая и мокрая от волнения, вышла из класса, и мы с родителями довольные пошли домой.
Ура! Экзамен закончился, и совсем скоро, 1-го сентября я пойду сразу в две школы — обычную и музыкальную. Даже не знаю, в какую хотелось больше. Но жуть как хотелось.

Представляла себя за роялем на каком-то конкурсе, в зале, где мне все аплодируют. А я с черными косами раскланиваюсь перед слушателями, хотя этих самых кос у меня как раз и не было.

Меня распирало от радости и гордости, и кроме обычных школьных тетрадок на школьном базаре возле ЦУМа мама купила новенькие волшебные нотные тетради. Большие, как альбомы для рисования. На страницах — разлинованные строчки, нотный стан — и скоро на них запрыгают

-до-ре-ми-фа-соль-ля –си,
– села тетка на такси).

Я ждала сильно-пресильно.

Но случилось непредвиденное! Мою фамилию в списке принятых детей мама не нашла. И папа не нашел. В это никто не мог поверить, все были уверены, что меня примут. А тут такое….

Мама плакала от обиды за свою девочку, а папа сказал, что будем поступать снова на следующий год, и уж тогда меня обязательно примут.
Но меня не приняли ни на следующий год, ни еще раз на следующий. Родители даже ссорились из-за этого. Чаще всего я слышала слова, что детей принимают только «по блату» – я не знала что это такое. Я слышала из их разговора, что нужно было кому-то дарить какие то хрустальные вазы или кольца.

Они спорили и переживали, а я шла, открывала крышку моего любимого пианино, гладила полированную поверхность, вытирала пальцем пыль, где она успела собраться — в уголках, проводила ладошкой по черно-белым клавишам и начинала играть).

Клавиши, мои беленькие клавиши, с еле заметными розоватыми полосками…. Любила и черные клавиши, но белые – больше. А когда «гоняла» гаммы и учила новые аккорды, мои пальцы на руках не растягивались в «шпагат», не доставали до нужных клавиш, и папа мне эти аккорды «укорачивал». Он был моим единственным и самым лучшим учителем по музыке.

Настоящее музыкальное образование я так и не получила. Жизнь показала обратное — все, кто поступали «по блату»– музыкалку бросали, а родители потом продавали пианино за ненадобностью, оно им мешало. А нам нет. Я продолжала играть для себя, спасибо папе. На память и по нотам, «подбирала» на слух, который у меня отличный с детства – так говорили все взрослые. Я продолжала играть, мне нравилось.

Тогда, после первого в жизни экзамена, я впервые на себе испытала несправедливость. Слово «блат» крепко въелось в мое детское сознание, так же как и слова «дефицит», «достать». Я начинала понимать, что это не для всех, а лишь для избранных. Кто это такие, мне расскажет жизнь.

Это было потом. А пока мы гурьбой играли во дворе — в бадминтон и выбивного, в казаки-разбойники и колечко. Мы играли в «тимуровцев» и обустраивали кукольные домики, вытаскивая из дома покрывала и посуду. Ловили бабочек и стрекоз – среди них были «богатыри и ниточки». Детство было золотое и счастливое, и всегда рядом — мое пианино.

Даже тогда, уезжая из дома навсегда за 3 тысячи километров, я забрала его с собой…Навсегда.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

http://garmay.ru/wp-content/plugins/wp-monalisa/icons/wpml_bye.gif 
http://garmay.ru/wp-content/plugins/wp-monalisa/icons/wpml_good.gif 
http://garmay.ru/wp-content/plugins/wp-monalisa/icons/wpml_negative.gif 
http://garmay.ru/wp-content/plugins/wp-monalisa/icons/wpml_scratch.gif 
http://garmay.ru/wp-content/plugins/wp-monalisa/icons/wpml_wacko.gif 
http://garmay.ru/wp-content/plugins/wp-monalisa/icons/wpml_yahoo.gif 
http://garmay.ru/wp-content/plugins/wp-monalisa/icons/wpml_cool.gif 
http://garmay.ru/wp-content/plugins/wp-monalisa/icons/wpml_heart.gif 
http://garmay.ru/wp-content/plugins/wp-monalisa/icons/wpml_rose.gif 
http://garmay.ru/wp-content/plugins/wp-monalisa/icons/wpml_smile.gif 
http://garmay.ru/wp-content/plugins/wp-monalisa/icons/wpml_whistle3.gif 
http://garmay.ru/wp-content/plugins/wp-monalisa/icons/wpml_yes.gif 
http://garmay.ru/wp-content/plugins/wp-monalisa/icons/wpml_cry.gif 
http://garmay.ru/wp-content/plugins/wp-monalisa/icons/wpml_mail.gif 
http://garmay.ru/wp-content/plugins/wp-monalisa/icons/wpml_sad.gif 
http://garmay.ru/wp-content/plugins/wp-monalisa/icons/wpml_unsure.gif 
http://garmay.ru/wp-content/plugins/wp-monalisa/icons/wpml_wink.gif 
 
»
»
Website is Protected by WordPress Protection from eDarpan.com.